Ай да, уйдём от людей, расправив крылья, ведь эти люди нас переменили.
И ты ведь понимаешь что мой разум остался где-то там. За пушистым снегом. Вдалеке. В холодном прошлом. Остался ледяным напоминанием о прежнем солнце. Закапанный где-то очень глубоко. И я более не смею искать его. Во мне нет больше сил на поиски того, что может быть больше не нужно. Что отравляло бы мою жизнь.
Осталось что-то. Но кто скажет что это? Тоскуеще-счастливое.
А снег все так же, в бешеном танце. Но этот снег другой. Он уже не наш. Он уже чей-то. Мы потеряли его. Забыв на мгновенье о холоде. Но и это уже не важно. Мы стали слепы к времени. И снег забыл о нас. А мы забыли о нем, на секунду, меньше, чтобы вспомнить лишь через век.
И нет более вечности, мгновений, времени, пустоты, ничего нет. Никогда ничего не было. Никогда ничего не будет. И нас нет. Мы потерялись где-то между. У нас есть единственно прикосновение, единственная секунда, единственный миг жизни.
...мы не стали чужие снегу, он не стал другим. Мы изменились. Теперь мы вместе с ним. И у нас есть лишь падение. И ничего более. Одно длинное падение, среди сотни таких же, среди тысяч одинаковых, среди миллиона идентичных. Холодные как сам мир. Мы часть холодного, пустого мира. Где есть лишь одно в жизни падение.

А теперь все по другому.
Нет снега.
Есть только что-то тоскуеще-счастливое.
И мы.